Архив новостей
Показать

Главная Новости СМИ О НАС 2013 4 ЧЕРЕЗ ГОДА, ЧЕРЕЗ ВЕКА – ПОМНИТЕ…

ЧЕРЕЗ ГОДА, ЧЕРЕЗ ВЕКА – ПОМНИТЕ…

Среди членов клуба «Ветеран» Минского автозавода есть люди особой судьбы. Это бывшие малолетние узники нацизма. Их в клубе на сегодняшний день насчитывается 50 человек. Этих людей не сломили фашистская неволя, сталинские репрессии, хрущевский волюнтаризм и брежневский застой (как известно, в эти времена к бывшим узникам в советской стране относились весьма неоднозначно). Всё выдержали они — выжили, славно трудились, создавая на Минском автозаводе могучие «МАЗы». Всей своей жизнью они являются примером младшим поколениям, они знают, что на свете есть истинные ценности. Одна из представителей этого, без преувеличения, героического поколения — Раиса Петровна СОРОКО.

     Она — ветеран завода и ветеран труда. 30 лет проработала на Минском автомобильном. История этой женщины проста и, вместе с тем, характерна для многих людей того военного и послевоенного времени.

     Сегодня Раисе Петровне 83 года, но она бодра, энергична и с удовольствием согласилась рассказать о своей непростой жизни.

    — Разве могла знать я, девчонка, уроженка деревни Камено-Борок Березинского района, какая беда придет в родные края в далеком 41-м году? Война застала меня в 12-летнем возрасте, младшим братьям было 5 и 9 лет…

     Жили мы тогда в Богушевичах, недалеко от родной деревни, но часто бывали у отца. Он до войны работал в местечке Глубокое, был директором местной гимназии. Когда началась война, он с пятью своими родными братьями ушел на фронт. Вскоре братья организовали знаменитый партизанский отряд Баранова (это наша родовая фамилия), который успешно воевал с фашистами под Березино.

     В самом начале войны мы переехали в местечко Полово, что в Витебской области. Там отец когда-то работал в школе, и нам казалось, что здесь было немного потише.

     В Полово мы поделили с соседкой какую-то хатку. Мама часто отлучалась в городок неподалеку — Сурож, за пропитанием. Но однажды не пришла. На несколько дней мы, трое испуганных детей, остались одни. Только потом узнали, что мамы больше нет — ее расстреляли. Шел 1942 год.

     Не могла с этим мириться, не верила. Пошла в Сурож, всех расспрашивала: «Тетя, а где мама?». В одной хате я увидела мамину косынку. Какой-то мужчина предупредил: нечего, мол, сюда ходить. Косынку отдали. Я уехала обратно в Полово. Жить-то как-то надо. С братьями подрабатывали в деревне. Если давали зерно — ходили его молоть, тогда и мука появлялась, а значит — были лепешки.

     Как-то осталась одна с 6-летним братом. Только взяла Толика на руки, вдруг вбегает полицай. Из местных. Искал что поесть. Спросил: что оставили для партизан? Соседка попыталась возражать, а он тут же у нас на глазах расстрелял её. Она упала, из нее кровь хлещет, а мы в ужасе застыли на пороге. Полицай возвратился, добил бедную еще одним выстрелом, но потом, видимо, подумал, что свидетели ни к чему. Однако узнал нас и пробормотал: «Это дети Баранова». Махнул рукой и оставил в живых. Значит, знал Петра Антоновича. Может, учился у него…

     В то время уже выпал первый снег, и я взяла на руки младшего, босая побежала за старшим братом. Уже потом мы вернулись, собрались и ушли из этого страшного дома. Хотя, собственно, и собирать-то было нечего. После набега фашистских прислужников у нас украли все вещи, одеть было просто нечего (а на дворе ноябрь). Нашли только мамину куртку. По дороге кто-то дал сапоги. Пошли в ближайшую деревню. Хорошо, что она располагалась близко, дошли быстро. А там нас приютила у себя добрая старушка. Так прошел год — до следующей зимы 1943-го. А потом немцы спалили эту деревню почти полностью, наша бабушка тоже погибла. Идите куда-нибудь, советовали те немногие, кто выжил. А потом все-таки предложили: поживите в бане. Там мы и остались, пока снова не нагрянули немцы.

     Была ранняя весна. Фашисты собрали всех жителей. Кто не мог идти — расстреливали на месте. Остальных погнали до ближайшей станции и погрузили в товарные вагоны. Так мы с братьями попали в концлагерь Майданек в Польше. Маленький братик Толик не выдержал всех мук, умер.

     Через какое-то время в лагере детей стали отбирать от взрослых. Всех малолетних построили, рассортировали — кого налево, кого направо. Тех, кто с одной стороны – отправили прямо на верную смерть, как мы потом узнали. Остальных доставили в концлагерь города Лицманштат. Там все малолетние узники — мальчики и девочки, работали в основном на сельскохозяйственных работах: копали, кололи дрова, таскали их и т. д. Но география перемещений по концлагерям на этом не ограничилась — нас направили в концлагерь Дахау. Там мы с братом работали на заводе, мыли инструменты. Хорошо помню, что есть нам практически не давали. Но рабочие руки воюющей Германии были, видно, нужны, поэтому, когда город накрывали бомбежки, всех угоняли в бункер, иногда держали там целые сутки. Помню, одна пожилая женщина всё нам говорила: «Бомбят, а вы креститесь, креститесь»…

     Но вот нас освободили и отправили обратно в Беларусь. Так я попала в детдом под Молодечно. Там было очень много одиноких, обездоленных детей, и здесь мы тоже работали. Я была тогда уже подростком. Как-то брат говорит: «Давай напишем письмо, поищем папу». Так и сделали, написали в Березинский район, в родной колхоз имени 1 Мая, Петру Баранову. И удивительно — отец оказался жив, пришел с войны домой. А папин брат, наш дядя Кондрат, работал тогда в Березино, в райисполкоме. Он и получил наше письмо. Тут же дал сигнал отцу — нашлась семья. Шел 1946 год…

     Отец прислал в детдом письмо, скоро, мол, приеду. Но мы не стали ждать — приехали на родину — а у него уже другая женщина, они вместе работали в местной школе. Тем не менее, семья воссоединилась. Брат Гена окончил 7 классов и поступил в Харьковское военное училище. А я после 7-летки поехала в Минск. Это было в 1947-м. Хотела выучиться на медсестру. Но в медучилище тогда не было мест в общежитии, а жить было негде. Кто-то посоветовал: иди на автозавод. К совету прислушалась. На МАЗе предложили работать сначала на станке, затем кладовщицей, товароведом. Переводилась на велозавод, но снова вернулась на МАЗ. Управление внешней кооперации считаю на МАЗе своим родным. Здесь, на заводе, получала и свои награды за хороший труд, в том числе правительственную награду — медаль «Ветеран труда». Кажется, всё это было только вчера.

     До сих пор помню послевоенную разруху. И нашу юность. Все тогда было нипочем. Жили мы одной дружной семьей, в общежитии, в молодежном поселке, на Трудовой. Тут, на заводе, встретила и будущего мужа — Анатолия. Он работал в цехе шасси, токарем, был хороший работник, часто его портрет вывешивался на заводской Доске почета. Между прочим, проработал на МАЗе Анатолий Сороко до 70 лет!

     А познакомились мы с ним на танцах в ДК (в здании бывшей мазовской библиотеки). Среди бараков он был для нас, рабочих, оазисом музыки и радости. Как много значили для нас эти заводские вечера! Ведь выходной-то был один – воскресенье, да и то не всегда. Иной раз и покушать привозили прямо на завод, чтобы домой не ходили. Как тут успеть отдохнуть, восстановить силы? Однако — умудрялись…

     Дождалась своего суженого из Советской Армии, поженились. Получили квартиру, родился сын, потом дочь. Помнится, вначале транспорт тогда до нашей Чижовки не ходил, бегали пешком на работу — через Свислочь. А это только в одну сторону несколько километров…

     Прожила с мужем 50 лет, уже 10 лет как вдова… Взрослые внук и внучка (32 года и 26 лет), правнукам — 11 и 6 лет. Все идет своим чередом. На пенсии я давно, но не забываю родной завод. С удовольствием хожу в клуб «Ветеран», люблю концерты, наши танцевальные программы. Приятно, что меня на них лично приглашают члены совета клуба. Весь наш дом по улице Голодеда — мазовский, сами его строили, поэтому все дружно, по-соседски собираемся в среду и идем на встречи ветеранов.

    Но особенно дорожим свиданиями с МАЗом на Днях пожилого человека. Какие это встречи! Нам, ветеранам, нравится, что о нас помнят.

     Изменился завод. То, каким его помню в послевоенные годы — и сегодня — очень большая разница. Теперь на МАЗе красивые корпуса, новые станки, везде чистота, цветы. Вот за это мы и трудились, не жалели себя — за лучшее будущее потомков. Горжусь тем, что мы были первыми — подняли, построили завод. Сколько здесь прожито, сколько пережито…

     Записала 
     Олеся МИХАЛЕНКО
     Фото Петра ВЕРБИЦКОГО  



версия для печати